Soloann
Она все-таки пришла. Мы ждали ее и не хотели, чтобы она приходила. Мы знали. что она придет, но все равно не готовы к этому. А она пришла и остановилась на пороге - в венке из кленовых листьев на золотых волосах, укутав плечи в шаль из утреннего тумана, с рябиновым намистом на высокой шее и с синими-синими глазами. "Я здесь. Рады ли вы мне?" Рады. И любим тебя за твою красоту, за твою щедрость, и за тихую грусть которую ты приносишь с собой. Но еще живы в памяти летние дни, напоенные солнцем. Еще слышится в отдалении раскатистое эхо последней грозы, и лес пахнет еще земляникой, а не грибами. Вы не можете быть вместе, и когда ты приходишь, лето ревниво уступает тебе нашу любовь и прощается с нами: "Ждите, может быть я вернусь через год, может быть..." И мы ждем.
И вот она стоит у нас на пороге и несмело улыбается: "Ну вот, я уже здесь, я пришла и принесла с собой драгоценные дары - парчу и царственный пурпур, золото листвы и серебро утренней росы, и журавлиный клич под облаками, и сады, полные золотых плодов. Примете ли вы меня?" И мы понимаем, что да, конечно примем, и рады ей и ждали ее, ибо ни одно время года не бывает таким прекрасным, пышным и ярким, как осень. И что даже печаль, которую несет она с собой - она тоже часть нашей души, и без нее чего-то не хватало бы нам в этой жизни.
Конечно мы рады тебе, Хозяйка.